Зазеркалье

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Зазеркалье » Встреча друзей в лучших кельтских традициях. » Кто такие кельты и с чем их едят?


Кто такие кельты и с чем их едят?

Сообщений 1 страница 13 из 13

1


Кельты - воинственные племена, в первой половине I тысячелетия до н.э. обитавшие на юго-востоке современной Германии, между Рейном и верховьями Дуная. Эти племена говорили на родственных языках кельтской группы, воздвигали круглые погребальные курганы, использовали в бою тяжелые мечи. Наибольшего могущества кельты достигли в период латенской культуры, продолжавшийся приблизительно пять веков, предшествовавших рождению Христа. В начале 5 в. до н.э. кельты начали экспансию во всех направлениях. Они заняли Галлию, северную Италию и большую часть Испании (смешавшись с иберами, они образовали здесь народ, названный кельтиберами). Другая волна завоевателей достигла Британских островов, где отдельные племена кельтов, известные как бритты, закрепились двумя или тремя веками ранее. Около 400 до н.э. полчища кельтов, которых римляне называли галлами, вторглись в Италию и сокрушили этрусков. Около 387 до н.э. кельты, во главе которых стоял Бренн, захватили Рим, а через семь месяцев они, получив выкуп, ушли из города, но сохранили под своей властью большую часть северной Италии. Одновременно другие кельтские племена двинулись в низовья Дуная и на Балканы. Около 280 до н.э. волна кельтов нахлынула на Македонию и Фессалию, достигнув Фокиды, но год спустя этолийцы с союзниками выбили их из Греции. Далее кельты, к которым присоединились новые племена, завоевали Фракию, переправились через Геллеспонт и захватили большую часть Малой Азии. В 232 до н.э. царь Пергама Аттал I нанес им ряд поражений и вытеснил их во внутренние северо-восточные области Малой Азии, которые с тех пор стали именоваться Галатией (кельтов здесь называли галатами). Другие кельтские племена направились в северное Причерноморье.

0

2

Кельты (Keltoi, Keltai, Celtae) - племя индоевропейского происхождения, раньше других арийцев явилось в Западную Европу, куда оно, по-видимому, проникло иным путем, чем греки и латины. К. обогнули Чёрное море, затем повернули на СЗ, к Балтийскому морю, и, следуя вдоль берегов Балтийского и Немецкого морей, вступили в нынешнюю Францию, откуда переселялись и в др. страны. Выражение К., впервые встречающееся у Гекатея (половина VI стол. до Р. Хр.), у самих К. первоначально означало только одну ветвь племени, жившую между Гаронною, Сеною и Марною и прежде всех других сделавшуюся известною грекам, которые утвердились по соседству - в Массилии (Марсель). Позже это название было распространено на все ветви кельтского племени, хотя у самих К. и были особые имена для отдельных ветвей племени. Соответственно этому классические авторы называют Кельтикой (Keltich, Keltia, Celtica) все земли на западе и севере Европы, занятые кельтскими племенами (в более тесном смысле название это давалось только Gallia comata). В историческое время имели место три великих переселения К. В начале VI или в V ст. они вторглись в Пиренейский полуостров, где часть их смешалась с иберийцами, получив название кельтиберов, другая же часть сохранила чистоту своей расы. В начале IV ст. до Р. Хр. К. заняли сев. Италию; которая в то время населена была этрусками. К 284 - 278 гг. до Р. Хр. относится передвижение К. на Балканский полуостров, которое, после разбойнических набегов, достигавших Греции, закончилось водворением их в Малой Азии, под именем галатов. Переселение К. в Германию, о котором сообщает Тит Ливий, представляется чрезвычайно спорным. В древности К. распадались на 4 главные группы: 1) галлы или К. в тесном смысле этого слова, так как они, по словам Цезаря, на своём собственном языке назвали себя кельтами, они жили в Галлии к востоку от Гаронны и Ю от Сены; к ним же должны быть причислены кельтск. племена Испании, сев. Италии, нынешней южной Германии и Австро-Венгрии; 2) белги, которые занимали земли к востоку от Сены, сначала до нижнего течения Эльбы, с 1 ст. до Р. Хр. - только до Рейна, а также жили в южной Британии; 3) бритты, населявшие остальную Англию и Валлис; 4) гаеллы, обитавшие в Ирландии и Шотландии. В Германии поселения К., как об этом свидетельствуют сохранившиеся названия местностей, доходили на восток до Эльбы: в сев. Германии жили белги (Belgae), в средней и южной - волки (Volcae). В течение второй половины первого тысячелетия до Р. Хр. К., отчасти добровольно, отчасти вытесняемые наступавшими с востока германцами, очистили правый берег Рейна. Только немногие остатки их остались здесь и подверглись германизации. Более значительна примесь кельтской крови у южногерманск. племён. Бойи в 1 ст. до Р. Хр. были вытеснены из Богемии маркоманами. Ариовист утвердил господство германцев в южной Германии к северу от Дуная и собирался отнять у К. земли в нынешнем Эльзасе и Франшконте, но был побеждён Цезарем, в 58 г. до Р. Хр., и отброшен за Рейн. В 283 - 191 гг. до Р. Хр. римляне покорили К. сев. Италии (решительное сражение при Кластидиуме, 222 г.), а около конца II ст. до Р. X. - К., населявших область Роны и земли к Ю от Севеннов (Gallia Narbonensis). Несколько раньше римляне стали господствовать над К. в Испании. В 58 - 51 гг. до Р. Хр. Юлий Цезарь, после упорной борьбы, покорил нынешнюю Францию (Gallia transalpina), которая с 27 г. до Р. Хр. образовала римскую провинцию. Император Август подчинил себе К., обитавших в Реции, Винделикии, Норикуме, Паннонии и Мизии. Значительнейшая часть Британии была занята римлянами в 43 - 85 гг. по Р. Хр.; здесь К., сплавившись с германск. народом англосаксов в одну твердую массу, положили начало английскому народу. На континент Европы К., жившие по Рейну и к Ю от Дуная, растворились в германских племенах, раньше подвергшись романизации. Последняя всего сильнее проявилась среди К. нынешней Франции. В чистом своём виде кельтская раса сохранилась в Бретани (где кельтское население было в V и VII ст. по Р. Хр. подновлено массовыми переселениями из Корнваллиса), Валлисе, Ирландии и Шотландии Общее число говорящих ныне на кельтских языках достигает 31/2 милл.
Представляя собою авангард арийцев в их движении на З, К. не были, однако, первоначальными обитателями Западной Европы. Они повсюду находили здесь племена неарийского происхождения, которые в одних местах принадлежали к иберийской, в других - к лигурийской расе. Отношения К. к этим, равно как и к другим доисторическим расам (пещерный человек) ещё не выяснены. Несомненно лишь одно, что неарийские элементы, подчинившиеся К., смешались с ними в физиологическом отношении. Отсюда те различия в современном населении стран, некогда населённых К., которые послужили основой для теории Амедея Тьерри о двойственности кельтской расы. В тех малорослых, черноволосых брахикефалах, которых Мильн Эдвардс и др. считали подлинными К., на самом деле всего более неарийской крови. Древний кельтский тип, как он описывается классическими писателями, представляет противоречивые черты, которые могут быть объяснены лишь слиянием рас, а в некоторых местностях, где такое слияние ещё не завершилось - сосуществованием на одной почве рас, писателями не различаемых. Кельтам приписывались крайнее непостоянство - и твердая, героическая преданность своим вождям; необыкновенная жадность к золоту - и щедрое посвящение его богам; тяжелая неподвижность ума - и страсть к красноречию; грубая, наивная простота - и способность придумывать всяческие хитрости на войне; умственная косность - и способность к изобретениям. Какие из этих черт должны быть отнесены на счет К. и какие приписаны аборигенам Европы неарийской крови - это все вопросы, представляющие широкое поле для различных комбинаций. Моммзен национальными свойствами К. объясняет тот исторический факт, что эти хорошие солдаты и плохие граждане поколебали все государства, но сами не основали ни одного. При появлении своём в Европе К. стояли уже на довольно высокой ступени цивилизации. Они познакомили аборигенов Европы с употреблением металлов, а сами, быть может, заимствовали у них друидизм. Всегда готовые странствовать и предпринимать походы, занимаясь войной, как организованным разбоем, или даже как ремеслом за плату, К. не отличались преданностью родимой почве, которая свойственна италийцам и германцам. Они любили селиться большими группами, по городам и местечкам, которые разрослись и приобрели у них значение, кажется, ранее, чем в Италии. Прочностью и силой отличалось их родовое чувство. Кельтские роды или кланы долго сохраняли первобытную независимость, хищнический образ жизни и преданность наследственному главе. Для полной характеристики внутреннего быта К. наука не располагает ещё достаточными данными. Сведения, сообщаемые о К. Цезарем и др. классическими писателями, почти не касаются этой стороны вопроса. Памятникам, сохранившимся в Бретани и Валлисе, учёные до последнего времени не подавали значения, так как эти кельтские страны подвергались сильному влиянию романизации и др. чуждых воздействий. Положение вопроса значительно изменилось в последнее время, когда приступлено к изданию памятников древнеирландского права. Ирландия никогда не была подвластна ни римлянам, ни англосаксам; датчане проникли в неё лишь в конце VIII стол. Когда лингвисты окончательно разъяснят древнеирландские тексты, тогда, быть может, историки-юристы в состоянии будут проследить бесспорно-кельтские элементы в памятниках Валлиса и Бретани и выяснить, существовало ли единое кельтское право.
Самобытное национальное право, действовавшее в Ирландии с древнейших времен, было в начале XVII в. отменено англ. правительством и обречено на забвение, как всё, что могло напомнить ирландцам об их прежнем национальном существовании. Но в 1852 г. англ. правительство поручило ирландским учёным отыскать и издать памятники древнеирландского права. Издание, до сих пор ещё не законченное ("Ancient laws of Ireland", т. 1 - 4, 1865 - 79), пока содержит в себе два памятника, снабжённых англ. переводом: Senchus Мor, т. е. Великую книгу древнего закона, и книгу Аицилля. Полагают, что правовые нормы, содержащиеся в Великой книге древнего закона, сложились, под влиянием брегонов, приблизительно в 1-м столетии нашей эры, а юридические трактаты, служащие основой сборника и предметом позднейшей глоссы, составлены в эпоху введения в Ирландии христианства, т. е. в половине V ст., затем несколько веков были сохраняемы устным преданием, а к VIII в. были записаны. Древнейшая дошедшая до нас рукопись относится к XIV в. Всё в этом кодексе - и форма, и содержание - носит на себе печать глубокой древности. Архаичность формы проявляется в полном отсутствии метода или системы; вследствие нарушения размера, стихи всюду переходят в прозу, но не трудно угадать и восстановить их. Для изучения исходных основ и эволюции первобытного индоевропейского права нет другого источника - за исключением разве законов Ману, - который превосходил бы своей важностью старинные ирланд. законы. Сенхус-Мор состоит из 5 книг, из которых первые две трактуют о судопроизводстве, последние три - о воспитании детей, о различных формах аренды и об отношениях разных лиц между собой, а также к церкви. Материалом для книги Аицилля послужили два произведения, из которых одно принадлежит королю Кормаку (около 250 г. по Р. Хр.), а другое - Ценнфеладсу, жившему четырьмя столетиями позднее; рукописи её не старше XV века, но сама книга составлена гораздо раньше, а описываемые в ней учреждения относятся к отдаленнейшей древности. Дополнением к этим двум главным источникам могут служить другие памятники древнеирландской литературы, в особенности же церковные тексты - исповедь св. Патрика, Collatio canonum hibernica и др. Все эти памятники застают народ в состоянии родового быта, высшим проявлением которого был клан. Наряду с родовыми отношениями, а иногда и помимо них, устанавливалась, путём аренды земли, зависимость, аналогичная вассальным отношениям феодального строя. В основе аренды, которая, впрочем, могла быть и свободной, т. е. не устанавливать зависимости в отношениях между съёмщиком и хозяином, лежала собственно отдача в пользование не земли, а скота (так назыв. шетел, cheptel, от кельтс. chatal или chetal - скот), этого главного богатства К. Собственник по имени был в действительности только управляющим общего родового имения, обременённого повинностями в пользу семьи. Брак заключался посредством покупки жён и до введения христианства, по-видимому, мог быть совершаем на один год. Выкуп за дочь шёл в пользу отца, но при последующих браках известная часть его, которая с каждым новым браком постепенно увеличивалась (закон предусматривает 21-кратный выход замуж), обращалась в пользу дочери. Когда отца заменял брат, он получал половину того, что причиталось отцу. Когда супруги были равны как по общественному положению, так и по вкладам, внесённым ими для составления общего имущественного фонда, то жена пользовалась одинаковыми правами с мужем, и один без другого не мог вступать в сделки; в случае неравного брака преимущественное значение в домашних делах принадлежит тому из супругов, кто делал вклад. Наряду с этими случаями Сенхус-Мор предусматривает ещё 7 форм брачных отношений, напоминающие собою неправильные брачные соединения, о которых говорится в законах Ману. При разлучении супругов, каждый берёт свой вклад целиком, благоприобретённые же имущества распределяются между ними на основании особых правил, предусматривающих мельчайшие детали. Существовала весьма сложная система родственных отношений, применявшаяся не только к распределению наследственных имуществ, но и к раскладке денежных штрафов, занявших место кровной мести: к платежу и получению этих штрафов родственники призывались в том же порядке, как и к наследованию (характерной особенностью ирландск. права является институт, указывающий на высокое уважение, которым пользовалась неприкосновенность домашнего очага: посягательство, совершённое над кем-либo в пределах чужого двора, влекло за собою особый штраф в пользу владельца этого двора.). Вознаграждение за убийство свободного человека (цена крови, eric) определялось в 7 рабынь (рабыня - обычная единица ценности у К.) или 21 дойную корову. Кроме того, существовала ещё цена чести (enechlann), размер которой зависел от состояния и общественного положения жертвы. От родственников преступника зависело или уплатить за него, или же отказаться от него и обречь его на изгнание. Случайное убийство не освобождало от платежа вознаграждения; убийство тайное или из засады влекло за собой двойной штраф. Существовал тариф штрафов за поранения и побои. Размер вознаграждения за убытки находился в прямом отношении к званию потерпевшего и в обратном к званию нанёсшего вред. Начальной стадией процесса служил арест, который налагался истцом на имущество (скот) ответчика и вместе с тем служил обеспечением иска. Если у ответчика не было никакого имущества, то он подвергался личному задержанию и отводился к истцу с оковами на ногах и цепью на шее; истец обязан был давать ему только чашку мясного отвара в день. Если истец и ответчик принадлежали к разным племенам, и арест имущества последнего был неудобоисполним, то истец мог задержать всякое лицо из племени ответчика. Заложник платил за своего соплеменника и имел к нему право обратного требования. Если путём ареста имущества нельзя было побудить ответчика явиться на суд, то дело оканчивалось поединком, условия которого установлены были обычаем и который, во всяком случае, происходил при свидетелях. Суд принадлежал главе клана или народному собранию, но вообще имел характер третейский. При постановлении решения он руководствовался мнением брегонов (собственно brithem, затем brehon - судья), которые в языческую эпоху принадлежали к числу филе (file - ясновидящий, пророк) - разряду жрецов, непосредственно следовавших за друидами; в средние века они сделались наследственной корпорацией. Брегоны - это вещатели права, хранители формул и довольно сложных обрядов процесса, отличавшегося обычным в древности формализмом; в своих заключениях они не создают право, а только раскрывают и формулируют те правовые нормы, которые кроются в правовом сознании народа. Весьма рано началась среди них и теоретическая, научная разработка права. Этим только и может быть объяснена сложная казуистика Сенхус-Мора, которою он может соперничать с юридической мудростью брахманов и талмудистов. Брегоны были также поэтами и стояли во главе школ, в которых путём устной передачи изучалось право, вместе с правилами поэтического творчества. В языческую эпоху принадлежность брегонов к числу жрецов сообщала заключениям их религиозный авторитет, тем более что филе приписывалось сверхъестественное могущество, способность низвести на непокорного всяческие беды. Тогда во главе сословия филе стоял так назыв. олав (ollaw), соответствующий по своему положению верховному друиду галлов. И после введения христианства заключения брегонов не лишились мистического оттенка: на суде совершались разные магические действия брегона, которые должны были вызвать сверхъестественные откровения. Затем доказательствами служили судебный поединок, присяга, ордалии, поддержка соприсяжников.

0

3

Кельты-воины

Кельт был воином в героическом смысле этого слова. Он не слишком ценил свою жизнь. Он жил ради войны, однако свойственное ему безудержное восхваление храбрости вкупе с отсутствием дисциплины часто приводило к поражению. В пятой книге своего труда Диодор приводит подробное и, возможно, довольно точное описание кельтского воина. Однако следует помнить, что между первым столкновением Рима с кельтами в битве при Аллии и завоеванием Галлии Цезарем - временем, когда писал Диодор, - прошло 350 лет. За это время многое изменилось как в оружии, так и в тактике. Здесь приводится краткое изложение Диодорова описания, которое иногда выглядит анахроничным, а затем будет рассказано и об этих изменениях.

Итак, кельтский воин, по Диодору, был вооружен длинным мечом, носимым на цепи на правом боку, а также копьем или дротиками. Хотя большинство воинов предпочитали сражаться обнаженными, некоторые носили кольчугу и бронзовый шлем. Последний часто украшали рельефными фигурками, рогами или накладками, изображавшими зверей или птиц. У воина был длинный, в человеческий рост, щит, который мог украшаться рельефными бронзовыми фигурками.

В сражениях против конницы кельты применяли боевые колесницы. Вступая в бой на своей двуконной колеснице, воин сперва метал дротики, а затем, подобно героям Гомера, спускался с колесницы и сражался мечом. Перед битвой воины (Диодор имеет в виду зачинщиков) выступали из строя, потрясая оружием, дабы внушить страх противнику, и вызывали самого храброго из противников на одиночный поединок. Если вызов принимался, зачинщик в подлинно варварском духе мог разразиться песней, в которой он восхвалял дела своих предков, хвастался собственными подвигами и всячески оскорблял противника. Убив противника, кельтский воин отрезал ему голову и подвешивал ее на шею своего коня. Затем он мог снять с убитого доспех и приказать оруженосцу унести запятнанный кровью трофей, в то время как сам он пел над поверженным врагом боевую песнь. Трофей затем прибивался к стене его жилища, а головы наиболее отличившихся врагов бальзамировались в кедровом масле. Голова консула Луция Постума, убитого кельтами в долине По в 216 г., была выставлена в храме. Раскопки, которые велись в Энтремонте, показали, что отрубленные головы были не просто трофеем, а частью религиозного ритуала - они располагались там в особых нишах вокруг церемониального входа.

Перед тем как перейти к подробному описанию кельтского снаряжения, следует сделать несколько общих замечаний по поводу военного дела у кельтов. Все античные авторы сходятся на том, что кельты не слишком ценили стратегию и тактику. Полибий обвиняет их в том, что они не имели ни плана кампании, ни особых суждений о том, как ее следует проводить; он добавляет, что все, что они творили, делалось под влиянием сиюминутных побуждений. Может создаться впечатление, что кельты сражались, подобно какому-нибудь сброду, наваливаясь всей толпой. Однако наличие среди кельтских трофеев штандартов и труб, изображенных на арке в Оранже, может говорить о том, что у них существовала достаточно строгая организация. Цезарь описывает, как пилумы пронзали сомкнутые щиты кельтов. Это может относиться только к тесному строю типа фаланги. Такое построение в принципе не было свойственно кельтам, а следовательно, они могли использовать разные виды построений. В пользу этого предположения говорит и Полибиево описание битвы при Теламоне. Кельты оказались зажатыми между двумя римскими армиями, а потому построились спина к спине, обратившись на обе стороны так, что глубина строя составила четыре человека. Полибий восхищается этим строем и говорит, что даже в его дни, 75 лет спустя, спорили, у какой из сторон была более сильная позиция.

Римляне же были напуганы этим безупречным строем, а также диким грохотом и шумом, который издавали кельты. И действительно, у них было бессчетное множество горнистов и трубачей, и вдобавок все воины одновременно выкрикивали свои боевые кличи. В завершение Полибий говорит, что кельты уступали римлянам только вооружением, поскольку имели менее качественные мечи и щиты.

Существовало четыре типа кельтских воинов: тяжелые пехотинцы, легкие пехотинцы, всадники и бойцы на колесницах. Наличие всех четырех разновидностей засвидетельствовано Полибием. Согласно всем античным источникам тяжелые пехотинцы были в первую очередь мечниками, а легковооруженные - метателями дротиков.

http://www.army.celtica.ru/photo/main.jpg

Способ ведения боя

Кельтские войска были известны своей отвагой и мужеством; женщины сражались так же отважно, как и мужчины. Вражеские укрепления кельтские воины брали с помощью деревянных лестниц, крепостные стены окружали, бросали на укрепления множество камней, чтобы на них никто не мог стоять. Во время штурма они делали крышу из щитов, подкапывали стены, поджигали ворота. Иногда кельты в качестве защиты использовали и повозки. С возвышенных мест одни метали стрелы, другие поражали врагов копьями и дротиками. Кипящая смола и куски сала, подаваемые из рук в руки, бросались в сторону врагов, чтобы не дать утихнуть пожару.

Бой отличался жестокостью. В некоторых областях кельтского мира иногда встречается особый культ отрезанных голов. По древним представлениям голова символизировала всего человека, и, вероятно, на основе этих представлений возник жестокий культ голов; воин привозил домой на шее своего коня отрезанную голову побежденного врага, как военный трофей, и прибивал ее к стене своего дома. Головы знатных лиц даже бальзамировались, а потом показывались гостям, как осязаемое доказательство храбрости хозяина. Об этом культе нам известно от древних писателей (Диодор, Страбон), он нашел художественное отображение в южнофранцузских областях в особых святилищах, о которых будет упомянуто ниже (Энтремон, Рокепертус). Согласно Орозию, скордиски в нижнем течении Дуная использовали черепа врагов (в том числе и с волосами) в качестве кубков. И на кельтских монетах мы часто находим изображение воина, держащего в руке отрубленную человеческую голову. Необходимо указать, что на среднеевропейских кельтских могильниках иногда встречаются захоронения покойников, у которых отсутствуют головы, например, в Летках у Праги.

В древние времена кельты были даже отважнее германцев, и об их отваге с похвалой отзывается Цезарь еще в последнем веке. Однако в этот период их мужество быстро шло на убыль, особенно там, где благодаря соприкосновению с южной высокоразвитой средой кельты привыкали к высокому жизненному уровню. Позднее в этом отношении самую большую роль сыграло римское влияние. Пришло время, когда кельты уже избегали столкновений и битв и отступали перед отважными набегами германцев.

0

4

Пища и пиршества кельтов.

Как указывает Посидоний, пища кельтов состояла из хлеба и большого количества мяса, сваренного в воде или поджаренного на горячих углях или на вертеле. Мужчины отделяли мясо от костей маленьким железным ножом, который носили на поясе рядом с ножнами с мечом. Подавались говядина и баранина, а также соленая свинина (солонина) и печеная соленая рыба. Очень лакомой считалась свинина как жареная, так и сваренная в котле. Кости диких и домашних свиней — обычное явление в кельтских захоронениях; очевидно, они являются остатками погребального обряда и пиршества. В Ирландии, согласно легенде, нормальной порцией для борца считался даже целый откормленный поросенок. Рыба также варилась в соленой воде с уксусом и тмином.

Большое общество во время еды садилось в круг. Кельты во время еды сидели на земле или наразостланных мехах, иногдапе-ред ними ставился низкий столик. При этом соблюдались определенные правила первенства и гостеприимства. Места занимались в зависимости от общественного положения или военной славы. Самый знатный сидел обычно в середине. Чужестранцу предлагалась еда раньше, чем заходила речь о торговых и иных делах. Пища подавалась на глиняных, бронзовых и деревянных подносах; иногда к столу придвигалась жаровня с горячим углем и сковородами, с приготовленными на них кусками мяса. Во время некоторых пиршеств устраивалась борьба. Дружеское единоборство иногда превращалось в настоящее, так что борцы оказывались ранеными, нередко и смертельно. Победитель получал окорок как лучший кусок мяса.

Напитком богатых в Галлии и в соседних областях было вино, чистое или иногда разведенное небольшим количеством воды.

Употребление вина необыкновенно распространилось в верхних кельтских слоях еще в 6 веке, а позже, во время военных походов, эта привычка еще больше укоренилась. Полибий прямо ставит в упрек кельтским воинам неукротимое пристрастие к пьянству и обжорству. В большинстве случаев вино в западную половину кельтской области доставлялось с юга в провансальских и римских амфорах, которые иногда клались в могилы знатных лиц. Потребление вина распространилось также, хотя и в меньших масштабах, среди высших слоев не только в верхнем Подунавье, но и в некоторых районах Средней Европы, особенно в Чехии. Еще в 5 веке в Чехию попали наборы посуды для вина (клювовидный кувшин и миски из Гра-диште у Писека), а в последнем столетии, когда в кельтском мире сильно возросло римское влияние, мы находим амфоры для вина в оппидумах, как например, в баварском Манхинге, так и в Чехии на городище у Страдониц. Через Массилию долго привозили греческое и южнофранцузское вино, а затем отчасти и итальянское. Начиная со 2 века итальянское вино преобладает. Торговля вином на юге нынешней Франции полностью оказалась в руках италийских торговцев. Занятие Прованса римлянами по времени соответствует развитию виноградарства в южной Италии. Впоследствие Галлия была ее важным рынком сбыта вплоть до начала 2 века н. э. Простой народ пил пиво домашнего приготовления из ячменя, иногда более качественное — с прибавлением хмеля. В вино добавлялся также тмин. Простое народное пиво называлось „корма". Растительного масла среди кельтов потреблялось мало, преимущество отдавалось коровьему маслу, которого было достаточно.

Во время пира по обычаю певцы (барды) величали присутствующих, в первую очередь хозяев. Пели они под аккомпанемент инструмента, похожего на лиру. У королей были свои особые барды, восхвалявшие их героические подвиги. Традиции придворного восхваления пустили глубокие корни и были живы еще в средневековье.

Постепенно при официальных пирах создавался определенный церемониал, определявший различные сорта мяса для отдельных участвующих. В Ирландии королю подавалась нога, королеве окорок, возничему голова дикого кабана. По свидетельству Посидония, бедро подавалось всегда пользующемуся особым почетом мужчине. Во время военных походов пирами отмечались благоприятные результаты похода. Всеми одобряется чистоплотность кельтов, но их упрекают в жадности, с какой они поглощали пищу.

А вот несколько рецептов кельтской кухни.

Глинтвейн с фруктами

80 г. изюма
40 мл. коньяка
1,5 л крепкого красного вина
100 г крупнокристаллического сахара
10 гвоздик
4 плода звездчатого аниса
2 палочки корицы
дольки 1 лимона
дольки яблока

Разогреть изюм, коньяк, вино, сахар, пряности и фрукты. Дать настояться 5 минут.

Яблочный глинтвейн.

На 1 порцию:
1 кубик сахара
120 мл натурального яблочного сока
немного красного вина
1 стол.ложка лимонного сока
0,5 палочки корицы
2 гвоздики

Разогреть сахар, яблочный сок, вино, лимонный сок, корицу и гвоздику, но не кипятить. По желанию процедить через сито и налить в предварительно нагретую кружку.

Урожайная похлебка.

1 килограмм баранины (шея)
200 грамм гороха
200 грамм фасоли
1 средняя морковь
1 луковица
1 маленькая репа
1 маленький кочан цветной капусты
5 веточек петрушки
1.5 литра воды
соль и перец по вкусу

Как можно лучше очистите мясо от жира. Положите его в большую кастрюлю и залейте водой. Поставьте на огонь и снимайте пену и жир. Очистите и порежьте кубиками морковь, лук и репу. Добавьте овощи к мясу, за исключением цветной капусты. Добавьте соль и перец. Закройте кастрюлю крышкой и варите на медленном огне около 3 часов. За 30 минут до готовности добавьте в похлебку соцветия цветной капусты. При подаче порежьте в тарелки петрушку.

Ирландское рагу.

900 г мяса молодого барашка
8 луковиц среднего размера
900 г картофеля
450 г пастернака
600-900 мл воды
сезонные овощи
соль
перец

Положить мясо, лук, картофель и пастернак в большую глубокую кастрюлю, добавить соль и перец, нарезать овощи кубиками, положить в кастрюлю и закрыть крышку. Довести до кипения и варить на медленном огне 2 часа. Перед подачей на стол подогреть.

Ирландское кофе.

Одна емкость очень горячего,
крепкого черного кофе
1 столовая ложка взбитых сливок
1 столовая ложка ирландского виски
2-3 чайных ложки сахара

Подогреть круглый бокал на ножке. Подогреть виски и добавить в бокал. Наполнить его черным кофе, предварительно растворив сахар. Сверху добавить взбитые сливки.

0

5

Кельтская одежда

Как сообщает Диодор, кельтский народ любил одежду пеструю, ткани в полоску и клетку. Еще в гальштатское время шерстяные ткани были высокого качества и с пестрыми узорами. В латенское время женщины любили украшать одежду цветами, а знатные женщины вышивали ее золотыми нитками, как в древние времена. До римской оккупации частым украшением платья и плащей была якобы бахрома.

Одежда состояла из цветного хитона, некоего подобия блузы, и штанов. Сверху в зависимости от необходимости надевался плащ, зимой шерстяной, летом из более тонкой гладкой ткани. Штаны в европейской среде являются новинкой, до того времени они были известны лишь на востоке, в Персии и у скифов, но не в Риме. Письменные источники подтверждают, что кельты носили штаны, но не совсем ясно, существовал ли этот обычай у всех племен или только у некоторых. Инсубры и бойи в Италии носили штаны и светлые плащи. Гезаты, призванные из-за Альп на помощь, сражались по старинному обычаю в первых рядах нагими. Во времена Цезаря галлы в отличие от германцев носили более широкие и длинные штаны, до самых колен.

Одежду из ткани кельты скрепляли на плечах фибулами, воины обычно железными, знатные женщины бронзовыми, а иногда и серебряными, часто высокохудожественной работы, инкрустированными кораллами и эмалью. В некоторых захоронениях женщин бросается в глаза большое количество фибул на плечах и на груди. В захоронении женщины № 184 в могильнике у Мюнзингена, в Швейцарии, было найдено 16 фибул; примерно 20-летняя женщина в Дитиконе, у Цюриха, была украшена 14 фибулами, в другой могиле была найдена 21 фибула. В Енишове Уезде у Билины в Чехии в могиле женщины было 6 бронзовых и 4 железных фибулы. Такие богатые погребения женщин ярче всего свидетельствуют об их пристрастии к украшениям; женщины носили золотые, серебряные и бронзовые кольца, шейные гривны и ожерелья, браслеты на руках и ногах, сапропелитовые круги и стеклянные браслеты, прекрасные поясные цепи и другие украшения, с которыми мы познакомимся позже. В мужских могилах украшения встречаются реже, однако большое внимание уделяется вооружению.

В талии кельтская одежда стягивалась поясом. В древние времена позднегальштаттские и раннелатенские пояса были богато украшены золотыми или бронзовыми нашивными украшениями и бляшками. Простой народ носил скромные пояса из ткани или кожи. В 3 веке, когда обстановка меняется и происходит экономическо-общественное расслоение кельтского общества, пояс становится важной частью одежды мужчины-воина и женщины свободных слоев. С этих пор мужские и женские пояса резко отличаются друг от друга. Знатные женщины носят великолепные бронзовые поясные цепи, блестящие изделия литейщков и эмальеров. Пояса эти состоят из литых пластино-образных звеньев, инкрустированных красной эмалью и соединенных между собой кольцами. Чаще встречаются более простые пояса в виде одинарных или парных бронзовых цепочек, которые также бывают украшены красной или белой эмалью, как и пояса из парных цепочек, соединенных кольцами. К более поздним формам, которые мы находим в могильниках и оппидумах, относятся цепи из восьмеркообразных звеньев. При ношении поясной цепи ее свободный конец пристегивался к поясу, образуя петлю, которая украшалась еще особыми подвесками на цепочках . Соединяющие крючки и застежки отличались высокохудожественной обработкой.

К мужским поясам прикреплялись также ножны с мечом. Пояса делались или из кожи, или из бронзовых восьмеркообразных звеньев и обычно состояли из двух частей. К рубежу 2 и последнего веков относятся железные поясные цепи из плосних переплетенных звеньев с богатой чеканкой на лицевой стороне.

Кельтская обувь, как маленькие деревянные сандалии, так и полотняная или кожаная обувь с подошвой, была хорошо известна даже в Риме.

0

6

Вотивные дары и жертвоприношения

Другим религиозным и культовым проявлением были жертвоприношения и вотивные дары или клады в некоторых священных местах. В настоящее время жертвоприношениями считаются также крупные находки оружия в Латене и Порте (Нидау) в Швейцарии, хотя и не всегда эти утверждения вполне убедительны. Из двух с половиной тысяч найденных в Латене предметов более трети составляет оружие, железные мечи (некоторые с клеймами), копья, дротики и щиты.

О характере некоторых находок в настоящее время судить трудно. Известная находка в Чехии в духцовском горячем источнике (л с. Лагошть), сделанная в 1882 г , содержала около 2000 предметов, главным образом фибул и браслетов, большая часть которых находилась в бронзовом котелке, иногда ее считают вотивным кладом, иногда торговым.

Известно, что кельты совершали большие жертвоприношения перед битвами и после их победного конца, а на священных местах оставляли часть военных трофеев Об этом упоминают Цезарь и Посидоний, а Страбон говорит о больших вотивных кладах вольков-тектосагов в священных местах и заводях у Толозы (Тулуза) Там был якобы большой клад необработанного золота и серебра, который римляне захватили в 106 г. до н э Сохласно Диодору, золото, как жертвоприношение богам, было обычным явлением в кельтских священных местах и „храмах", которых было очень много, и никто из местных жителей не осмеливался до него дотронуться.

На острове Англси  в последнем столетии старой эры сбрасывали со скалистого утеса в воду оругкие, оковку повозок и цепи пленников или рабов, такие же места жертвоприношений мы находим и в Шотландии, Англии и других местах В Шотландии еще в начале нашей эры приносили в жертву целые коллекции таких вотивных предметов, очень часто в котелках (Карлингварк, Блэкбурн Милл, Экфорд) Иногда же кельты использовали в этих целях предметы старые, поврежденные или поломанные Великолепные щиты из Темзы у Баттерси или из Линкольншира (Уитхэм) были скорее потеряны при переходе через реку, чем принесены в жертву.

Оказавшись в тяжелом положении, целые племена, семьи и отдельные лица (при болезни, опасности для жизни) приносили жертвы, прибегая к помощи друидов, чтобы приобрести расположение богов О характере и способе таких жертвоприношений нам известно мало Древние писатели коротко упоминают о жертвоприношениях скота, а иногда и людей. Некоторые галльские племена, по свидетельству Цезаря, плели из ивовых прутьев большие корзины в форме человеческих фигур, помещали в них живых людей и сжигали Они полагали, что богам приятнее принесение в жертву таких людей, которые были пойманы при преступлении, однако при недостатке таких жертв в жертву приносились и невинные люди. Это было основано на веровании, что некоторых богов можно ублаготворить сожжением жертвы, других ее утоплением или повешением . Путем жертвоприношений обеспечивались также хороший урожай, рождение здоровых детей или удача в скотоводстве. Вся жизнь кельтов была проникнута такими обычаями, в которых довольно легко обнаружить пережитки более древних времен, когда постепенно развивались примитивные религиозные представления.

В различных культах и обрядах большую роль играли культовые котелки, простые и великолепной художественной работы. Блестящим образцом последних является серебряный культовый котелок из Гундеструпа в Ютландии Он найден в 1891 г. в болоте в окрестностях Аалборга; его высота 42 см, ширина 69 см, вес почти 9 кг Чеканные стенки котелка с внутренней и с внешней стороны покрыты серебряными позолоченными пластинками с изображением богов или героев, глаза которых инкрустированы синей эмалью. На одной из пластинок изображен бог Цернуннос, на другой бог с колесом (Юпитер-Таранис?) или трехголовый бог, на третьей человеческая жертва, опускаемая вниз головой в кадку с водой. На внутренних пластинах мы видим воинов со штандартом или значком в виде дикого кабана, шеи некоторых фигур или головы героев украшены кельтским торквесом (таб. XXIV—XXV). Место изготовления этого котелка точно не известно. Согласно данным Дрекслера, он был сделан где-то на юго-востоке, на территории скордисков в нижнем течении Дуная; Хоукс и Рейнеке допускают, что это кельтско-лигурийская работа 2 века, захваченная кимврами и попавшая с ними на север Некоторые же исследователи полагают, что это более позднее изделие, возникшее под влиянием восточных культурных течений (культа Митры), гораздо позже, вероятно, в северо-восточной Галлии В Дании были найдены и другие котелки — в Ринкеби и в последнее время (1952 г.) в Бра в восточной Ютландии (бронзовый котелок с железным венчиком и фигуральными украшениями в виде бычьих головок, около 118 см в ширину и 70 см в высоту), О. Клиндт-Енсен полагает, что этот котелок мог быть изготовлен в латенское время в одной из мастерских в Моравии.

Утопление жертвы изображено и на котелке из Гундеструпа Кажется, однако, что жертвоприношение или обет могли быть совершены и символично, путем ранения себя оружием и покроп ления собственной кровью священных предметов, алтаря или деревьев. Некоторые упоминания Тацита и Лукана допускают такие предположения.

http://historic.ru/books/item/f00/s00/z … 000_45.jpg - Маска кельтского бога из области Пиренеев. В отверстия для глаз были первоначально вставлены эмаль или стекло. Бронзовый лист, высота 17,2 см. Музей Тарб, Франция.

0

7

Друиды - верховные жрецы кельтов, которые ведали жертвоприношениями, выполняли судебные функции, а также обучали воинов убивать с использованием силовых приемов, причем военная подготовка была основана на приучении юношей к тому, чтобы не дрогнув принять смерть. Жрецы считали, что люди обладают бессмертной душой, которая после кончины человека переходит в тело другого. Веками они исполняли обряды на огромных кругах, окруженных каменными плитами, расположение которых подчинялось какой-то еще не разгаданной математической или астрономической закономерности. Друиды предсказывали будущее и заклинали силы природы, принося в жертву животных и людей. Прорицатели или жрецы совершали жертвоприношение перед сражением, дабы узнать его исход. Они подводили жертву к краю огромного котла и закалывали ее кинжалом так, чтобы кровь брызнула на стенки. Цвет, консистенция, направление кровавых потеков — все имело смысл для пророчества. Если жрецы затруднялись истолковать эти знаки, они начинали новое действо с другой жертвой. Когда жидкости скапливалось достаточно, жрецы, зачерпнув ее, окропляли толпу воинов, которых этот ритуал приводил в состояние исступления, и они с радостью готовы были принять смерть в бою. Кельты считали Стоунхендж (уникальный мегалитический памятник Европы), уже около 5000 лет возвышающийся в долине Солсбери, творением друидов.

0

8

Внимание! Антуражная информация!!!! Читать всем!!

Кельтский костюм: мужчины

http://celtica.narod.ru/clothing/celts3.jpg
Перед тем, как начать расписывать, объяснять и рассказывать необходимо сделать некоторые объяснения.  Ниже представлены варианты одежды кельтов, населявших Европу и, таким образом, перенявших некоторые традиции остальных народов. Многое очень похоже на одежду ирландцев, поэтому этот материал можно считать комплектом среднестатистического кельта или «кельта в общем».

Рубаха
Длина могла быть до колен и ниже, до щиколоток. Являлась показателем статуса владельца: у бедняков более короткая, чем у зажиточных слоев. Иногда для удобства вшивались клинья – разрезов не было. Вырез мог быть треугольным, прямоугольным или пятиугольным, без завязок, крючков и т.п. Шилась из льна. Рукава были узкими, до запястий, либо без рукавов – для теплой погоды.  На запястьях, по вороту она украшалась вышивкой. Иногда законченный фрагмент вышивки помещался на предплечье.

Туника

Туника носилась поверх короткой рубахи. Шилась из шерсти, либо особо плотного льна. Кроилась не слишком широко, не была слишком длинной или короткой: длина варьировалась от середины бедра и до щиколоток. Туника могла быть с рукавами или без них. Рукава были узкие, прилегающие к рукам, короткие (до локтя) или длинные (до запястья). Горловина могла быть круглой, квадратной или ромбовидной. Иногда вырез был достаточно широк, что даже открывал грудь до талии. На узких воротах делались разрезы по бокам, которые закалывались фибулами. Так же, как и рубаха, туника могла украшаться вышивкой, бахромой.

Штаны

Штаны обычно имели длину до колен и ниже. Они шились из однотонной, клетчатой и полосатой ткани.

Для мужчины

Tunic – длинная сорочка, одетая поверх тела

Braecci – брюки, прикрывающие ноги

Belts – «пояс» - один, чтобы придержиать брюки и один – для туники

Pouch – «сумка, мешочек» - для ношения личных вещей. Прикрепляется к поясу.

Shoes – «туфли» - для защиты ног.

Cloak – «плащ» - набрасывают на плечи вместо пальто

Кельтский костюм: женщины

Кельтские женщины были особами довольно интересными. Они вовсю использовали косметику: отбеливали лица, подкрашивали губы ягодным соком. Глаза подводились тенями, а на некоторых миниатюрах изображены женщины с накрашенными ногтями! Изобилие бижутерии – один из главных элементов кельтского костюма. Еще один принцип – ни куска лишней ткани. Минимум затрат – максимум удобства.

Хочу предложить несколько вариантов женского костюма.

1. Туника + юбка
Сшейте тунику наподобие мужской, но длиной до щиколоток. Можно и ниже, но такая длина оптимальна, т.к. не волочится по земле, не мешает при ходьбе и, следовательно, не так пачкается. При занятии хозяйством или в теплую погоду подол подворачивался до колен.

2. Следующий вариант – пеплум (peplum). Пеплум – это весьма своеобразный кельтский аналог сюрко (примечание для реконструкторов). Этот элемент одежды скорее всего достался кельтам от римлян, а затем несколько преобразовался. Шьется следующим образом:
Сверните ткань в цилиндр высотой от вашего плеча до щиколоток. Цилиндр должен быть очень широким: где-то 9 футов в периметре. Оденьте его сверху на тунику. Отмерьте место для рук.
Спереди и сзади отметьте точки, где плечо будет скалываться брошью. Сделайте тоже самое на другом плече. Оставьте складки под руками, оберните поясом талию. Протяните часть материала наверх, чтобы он присборился у пояса.
Чаще всего пеплум носился с туникой, но в теплую погоду мог и без нее:

Юбка должна быть длинной (до щиколоток) и широкой. В одних источниках говорится, что разрезов у кельтов не было, но хочу привести иллюстрацию (современная реконструкция), где во-первых явственно виден разрез, а во-вторых, длина рубахи – до колена.

Плащи

Существовало два типа плащей. Первый тип представляли собой легкую часть одежды, которую драпировали на плечах различными способами. Они могли скрепляться брошами.

Другой тип плаща защищал от холода зимой, а в дождь - от промокания. Он мог иметь капюшон и шился из более толстой ткани. Плащ состоял из двух слоев: нижний был из грубой шерсти, возможно, промасленной (ланолин). Внутренний слой был из легкой ткани яркого оттенка.

Обувь
Часть ирландцев, несомненно, ходила босяком, но существовала и примитивная обувь. Обычно она представляла собой цельный кусок кожи, в центр которого ставили ступню. Кожу обворачивали вокруг ноги и скрепляли.
Кусок кожи мог иметь достаточно сложную форму. Швы прошивались, по всей видимости, мелким обметочным стежком. Нитки изготовлялись из сухожилий или тонких кишок.
Кожу использовали самую разнообразную - свиную, оленью, лошадиную, воловью и т.п. Иногда кожу неделями отмачивали в соляном растворе и только потом делали обувь.
Обувь могла украшаться декоративными прорезями, отделкой.

Принадлежности
Shoulder bags - Заплечные мешки – кожаные сумки.

Jewellery – «драгоценности, украшения» - золото, серебро, бронза

Combs – «гребни» - костяные, деревянные.

Mirrors – «зеркала» - бронзовые

Make up – «макияж» - использовался женщинами

Knives – «ножи» - персональный нож для пищи

Amulets – для отражения гнева богов и духов.

увеличить

0

9

Кельтские имена

Adalardo Мужской  Благородный
Affrica   Женский   Приятный, а также название континента
Aithne   Женский   Маленький огонь
Alma     Женский   Душа
Annan   Мужской   Поток
Anwell   Мужской   Возлюбленный, дорогой
Anyon   Мужской   Наковальня
Arland   Мужской   Залог
Art       Мужской   Скала
Arthur   Мужской   Последователь Toрa, сильный как медведь
 
Artie   Мужской    Последователь Toрa
Birkita  Мужской   Сила
Bran    Мужской   Ворон
Bretta  Женский   Британка
Briac   Мужской  Оцененный
Brian   Мужской   Сильный
Briana Женский  Благородная, честная. Женская форма Brian
Brice   Мужской    Сын Rice
Вrietta Женский  Сильная
Brina   Женский   Защитница
Brites  Женский    Сила
Вryce  Мужской  Пёстрый, веснушчатый
Bryher Женский    Название одного из островов Силли, недалеко от Корнуолла
Cadman Мужской  Человек сражения
Caedmon  Мужской    Мудрый воин
Camlin  Мужской    Изогнутая линия
Caoimhe  Женский    Мягкость, красота, изяществ
Carey  Мужской Название замка
Cerdwin  Женский   Богиня-Мать
Coalan  Мужской    Тонкий
Conall  Мужской    Сильный, как волк
Condon  Мужской   темноволосый мудрец
Corbalia  Женский    Драгоценный морской камень

0

10

Немного о простых и интересных вещах:)
Характер и внешность кельтов.

Многочисленные сведения об особенностях характера кельтов оставили античные писатели и историки.
Характеризуя кельтов, в древности обычно отмечали, что они воинственны, отважны и ловки, но иногда по-детски наивны. Кельты отдавали предпочтение личным качествам и доблести, они любили битвы и приключения, равно как и забавы и пиршества - Полибий прямо ставит в упрек кельтским воинам неукротимое пристрастие к пьянству. Их разговорчивость часто граничила с болтливостью. Они останавливали путников и купцов и расспрашивали их о тех странах, откуда те прибыли. Полученные сведения ими часто преувеличивались. Очень сильно у них было развито воображение и пристрастие к религиозным традициям.
Отмечается любовь кельтов к яркой одежде - однотонной, в полоску и в клетку. Шерстяные ткани были высокого качества и с пестрыми узорами.
В частности, у древних ирландцев, кроме любви к красному цвету, была еще очень распространена страсть к украшению себя, особенно золотом. Как ни странно, мужчины были более склонны носить украшения, чем женщины.
Согласно сведениям античных писателей, кельты были высокого роста, с голубыми глазами, русыми волосами и нежной кожей. Под это описание, однако, нельзя подвести всех кельтов.
Как указывает Диодор, некоторые мужчины брились, другие носили бороды. Знатные брили щеки, но оставляли такие длинные усы, что они закрывали им рот.
Известно, что кельты в древности даже подкрашивали волосы. отчего тогда сложилась поговорка: "Что ты красишься, как кельт?" У римского историка Тита Ливия говорится, что у кельтов были "длинные, крашенные в рыжий цвет волосы".
Ирландки применяли для укладки волос оригинальное средство, называемое "болотной ватой". Это был пух или волокна некоторых растений с болотистых мест, например, рогоза.

0

11

Кельтские сказания
Сказания о Талиесине
У одного могущественного бретонского начальника племени Гвиддно, говорит предание, был сын по имени Эльфин, которому ничего никогда не удавалось. Много горевал об этом отец и не знал, чему приписать постоянные неудачи сына. Наконец, посоветовавшись с друзьями своими, он решился отдать на его попечение тони на морском берегу и таким образом в последний раз испытать его счастье.
Посетив свою тоню в первый раз, Эльфин увидел, что в ней не было ни одной, даже мелкой, рыбы, хотя весной ловы в этом месте всегда были очень хороши. Опечаленный новым доказательством своего постоянного несчастья, он собирался уходить с тони, когда вдруг заметил что-то черное на плотине у самого шлюза. Ему показалось, что это был кожаный мех. Один из рыбаков сказал ему:
- Видно, нет тебе ни в чем удачи. Уж на что лучше этой тони! Бывало, в ней каждый год первого мая ловилось многое множество всякой рыбы, а нынче всего вон только и вытащил, что кожаный мех.
Подошли они оба к тому, что казалось им издали кожаным мехом, и увидели корзину, плетенную из ивовых прутьев и покрытую кожей. Подняли крышку, и каково же было изумление их: в корзине спал прекрасный младенец. Минуту спустя он открыл глазки, улыбнулся и потянул к ним свои маленькие ручонки.
- О талиесин! - воскликнул рыбак, указывая на ребенка и в изумлении расставляя руки.
- Талиесин! - повторил Эльфин, вынимая ребенка из корзины и прижимая его к своей груди. - Так пусть же и называется он Талиесин!..
Держа младенца на руках, Эльфин сел осторожно на коня и тихонько поехал домой. Он не мог удержаться от слез, глядя на ребенка и раздумывая о своей постоянной неудаче. Вдруг ребенок запел, и песня его скоро утешила Эльфина.
- Полно плакать, Эльфин, - говорил он в ней, - твое отчаяние не поможет. Полно лить слезы! Не всегда ты будешь несчастлив. Бог посылает человеку богатства и со дна морской пучины, и с высоких горных вершин, и из волн речных. Хотя я слаб и мал, а придет время, когда я буду тебе полезнее множества рыбы. Не сокрушайся. Во мне, по-видимому, нет вовсе силы, но зато уста мои чудесно одарены свыше. Пока я буду с тобой, тебе нечего опасаться.
Эльфин приехал домой веселый.
- Ну, что же ты поймал? - спросил его отец.
- То, что гораздо лучше рыбы, - отвечал сын.
- Да что же такое?
- Я поймал барда, - сказал Эльфин.
- Барда? Да на что он может тебе пригодиться? - печально возразил отец.
Тут Талиесин сам вступился за себя:
- Бард будет ему полезнее, - сказал он, - чем тебе твоя тоня.
- Как! Ты уже умеешь говорить, малютка! - воскликнул изумленный Гвиддно.
- Да, я могу отвечать прежде, чем ты меня спросишь, - сказал Талиесин и запел. - Мне известно все: и прошедшее, и будущее.
Эльфин отдал Талиесина своей жене, и с этого дня в течение целых двенадцати лет счастье не оставляло его дома.
В год, когда Талиесину минуло тринадцать лет, Мэлгон, король гвиедский, пригласил к себе Эльфина на праздник. Случилось это на самую Пасху, и потому торжество у короля было великое: столы ломились под тяжестью яств. Когда все гости порядочно подгуляли, отовсюду послышались самые преувеличенные похвалы хозяину.
- Есть ли на свете король славнее Мэлгона - король, у которого и барды были бы искуснее его бардов, - говорили гости, - и воины храбрее, и лошади быстрее, и борзые лучше? Нет, такого короля не найдешь в целом свете.
Такая лесть раздосадовала Эльфина.
- Конечно, - сказал он, - трудно тягаться с королем в чем бы то ни было, но что касается до бардов, то я смело могу сказать, что у меня дома есть бард, который всех королевских за пояс заткнет.
Все барды Мэлгона и между ними Хайнин восстали против Эльфина, и двор, и гости ужаснулись неслыханной дерзости и донесли о том королю. Повелел король бросить бедного Эльфина в тюрьму и держать его в цепях до тех пор, пока тот не докажет, что его бард мудрее бардов королевских.
Когда слух о пленении Эльфина дошел до Талиесина, он незамедлительно явился к королю. У того как раз шел пир со знатными людьми королевства. Талиесин вошел в залу пиршества и спрятался в угол, мимо которого должны были проходить придворные барды, направляясь на поклон королю. В то время, как барды проходили мимо него, он стал корчить им гримасы, на которые те не обращали внимания; но когда они остановились перед королем, желая приветствовать его, ни один из них не мог выговорить ни слова. Когда же король велел им петь, то все они против своей воли скорчили королю рожи и стали что-то бормотать себе под нос. Король решил, что они пьяны, и в гневе обратился к главному из них, Хайнину, требуя, чтобы он объяснил странное поведение бардов, угрожая ему страшным наказанием.
Хайнин пал к его ногам:
- Государь, не излишнее употребление вина заставляет нас являться к тебе в таком странном виде: мы не пьяны, но нас попутал бес, он сидит вон там в углу, приняв вид ребенка.
Услышав такую речь, Мэлгон велел призвать к себе Талиесина и спросил его, кто он и откуда пришел. Мальчик отвечал ему на это:
- Я главный из бардов Эльфина. Звездное небо - мне родина. Никому не известно происхождение мое, а мне известно все: и прошлое, и будущее. Пророк Иоанн звал меня Мерлин, и еще Гвион Бах я звался, а сегодня зовусь я Талиесином.
Король был очень изумлен, услышав это, и, вспомнив, как Эльфин нагло бахвалился, приказал Хайнину состязаться с Талиесином в пении.
Едва только Хайнин вздумал запеть свою песню, как вдруг смешался, стал опять гримасничать и бормотать невнятные слова. Напрасно Мэлгон грозил ему и, словно разъяренный лев, метался во все стороны, приказывая каждому из бардов своих петь, как, бывало, певали на пирах, напрасно умолял он их поочередно не срамиться перед бардом его подданного: все придворные барды делали то же, что и Хайнин, самый искусный из них.
Наконец Мэлгон обратился к Талиесину:
- Вижу могущество твое, - сказал он, - но чего же ты от меня требуешь? Зачем ты пришел сюда?
- Я пришел сюда, - отвечал мальчик, - чтобы освободить моего благодетеля. Знай, что много заключается тайной силы в моей песне, что мне стоит только запеть, и ни камни, ни железные цепи - ничто не устоит против моей песни. А тебе я скажу, что с тобой приключится за твое высокомерие.
И он запел грозным голосом песню, от которой кровь застыла в жилах Мэлгона:
- Вон поднимается на море страшное диво, вон несется оно сюда наказать гордого Мэлгона Гвинедда: и лицо, и глаза, и волосы его желтеют, как золото! Смерть ему, неправдивому!.. Сами боги несут эту страшную кару, поднимая ее своим могучим дыханием со дна пучины на Мэлгона, короля Гвинедского.
Чуть только успел он произнести последние слова песни, как с моря вместе с сокрушительным порывом ветра налетел на дворец громадный водяной столб и разбился о его стены. Пошел по всем покоям от этого удара треск и гул. И король, и весь двор выбежали из дворца, ожидая с каждой минутой, что он обрушится на их головы.
- Скорее освободите Эльфина и ведите его сюда! - закричал в ужасе Мэлгон.
Привели Эльфина и отдали его Талиесину, который тут же спел такую песню, что "цепи сами собой упали с его благодетеля".

Сказания о Анейрине
Анейрин родился в начале VI века близ Дунбартона, столицы клейдских кельтов, живших у границы шотландской. Он был братом святого Гильда. Вместе выросли они, вместе получили первые начатки образования от придворных бардов своего отца, вместе выучились музыке и пению; но одного влекло на юг, туда, где процветало христианство, где в мирных стенах монастырских, у святых наставников, пылкое юношество училось кротости, смирению и Божественной мудрости; другого прельщали жизнь, слава и громкие деяния предков, погибших в честном бою с иноземцами-притеснителями. Гильд отправился на юг, к святому Кадоку, а Анейрин поступил в касту бардов и принял горячее участие в борьбе за свободу отчизны.
Отличительной чертой Анейрина была пылкость характера, самая сильная восприимчивость всех впечатлений и расположение к поэтическому "бешенству". Невозможно иначе передать смысл прилагательного, которое обыкновенно соединяли с именем Анейрина его современники и писатели последующих веков, называя его бешено-вдохновенным. Ничто лучше этого слова не передаст необыкновенной способности Анейрина к живому представлению кровавых и ужасных картин, к использованию в песнях своих таких страшных проклятий, которые дыбом поднимают волосы у каждого слышащего их и могут исходить только из уст человека, находящегося на высшей степени раздражения и нравственного, и телесного.
Около 578 года все кланы (на пространстве от Сольвэсского залива до озера Ломонда и от устья Форта до устья Клейда) соединились в один обширный союз для отражения пиктов, скоттов и англов, которые пытались с севера пробиться сквозь ряд стен и укреплений, построенных еще римлянами и служивших кельтам защитой от набегов воинственных соседей. На крепости и несокрушимости этих стен основывалось счастье и довольство всего населения. За этими стенами были их жены, дети, старики и могилы предков, все добро их и земля родная, вспаханная в поте лица, орошенная кровью близких... Немудрено, что 363 начальника кланов поспешили на защиту этой священной стены, едва только стала на севере собираться грозная туча. Между этими начальниками кланов на первом месте стоят: бард Анейрин (тогда правивший Гододином, небольшой областью на берегах Клейда), Оуэнн, старший сын и наследник Уриема, и Менесок, король Эдинбургский.
Защита стены длилась семь дней и сосредотачивалась преимущественно около главного ее пункта - крепости Кальтраез. Сначала перевес был на стороне кельтов; но потом, увлеченные успехом, они возгордились, забыли осторожность и осмотрительность, главные качества всякого хорошего воина, и стали только петь песий да бражничать. Тогда враги, воспользовавшись их беспечностью и невоздержанностью, напали на них ночью и всех перебили. Это происшествие Анейрин описал в превосходной поэме, которую назвал, по имени своей области, "Гододин".
"Шумно и весело, - говорит бард в начале своей поэмы, - стекались к Кальтраезу отряды воинов; но бледный мед, их любимый напиток, отравил их, погубил их. Непоколебимо, упорно, без устали бились они с врагом своими огромными, кровавыми мечами. Их было всего три сотни против одиннадцати сотен. Много крови пролили их копья, но сами они пали один за другим в рядах Менесока, славного вождя храбрых, пали от метких стрел Смерти прежде, чем успели в церквах покаяться!"
Так бард начинает свою поэму и описывает потом мелкие стычки первых двух дней, в которых перевес был постоянно на стороне бретонов.
"С восходом солнца на третий день, - продолжает бард, - Тудвульер и многие другие вожди взошли на вершину башни для наблюдения над неприятелем; потом, собравшись вместе, испустили общий военный крик и устремились на врага из-за стен. Дружно они бились целый день и произвели в рядах неприятельских беспримерное опустошение. Их могли отделить от врагов одни волны прилива, шумно бежавшие с моря на берег и уносившие на себе в пучину груды тел, бледных, страшно искаженных могучими ударами.
Принужденные вернуться в крепость, кельты предались своей обычной невоздержанности: всю ночь пропировали они и осушили много бочек крепкого меда. Хотя на другой день они продолжали мужественно биться с врагами и вновь отразили их от стен, но уж они бились не так хорошо, как прежде, потому что в голове их бродил хмель, ослабляющий руки".
На следующее утро битва возобновилась с таким ожесточением, что сам Анейрин не вытерпел и, бросив на землю арфу, в порыве бешеного восторга с мечом в руке устремился в самую середину сечи и завоевал победу, но попал в плен и, скованный по рукам и ногам, был брошен в темную и сырую яму. Долго бы пришлось ему пробыть в этом ужасном положении, если бы Кенев, сын Ливарха, не заметил его отсутствия и не заплатил дорогого выкупа "золотом, серебром и сталью" за его жизнь и свободу.
Поражение неприятеля в этот день было решительное: он отступил, оставив тела своих убитых в добычу волкам и хищным птицам. Громко, весело выли над ними волки, а кельты шумно пировали в Кальтраезе, празднуя успех свой невоздержанным употреблением крепкого меда.
Между тем к неприятелю, уже отступавшему, пришло подкрепление. Он вернулся под стены Кальтраеза, ворвался в него и окружил залу пиршества. Однако же барды спасли на этот раз кельтов: они запретили пить мед и запели военные песни - осажденные взялись за оружие и отражали нападение после долгой и трудной сечи.
Но на седьмой день, когда кельты все продолжали пировать по-прежнему и до того много выпили меда, что даже не слыхали, как неприятель вторично ворвался в крепость, сами барды не смогли спасти их. Напрасно взывали они к ним и умоляли взяться за оружие, кричали, что неприятель приближается к дверям. Опьяневшие воины продолжали сидеть за своими столами, не думая браться за оружие.
"Оуэнн, Месенок и несколько храбрых вождей долго защищали вход в залу, - говорит бард, - но тысячи шли за тысячами против них, и зала наполнилась кровью воинов, вместе с которыми погибла и последняя надежда на спасение от врагов и на свободу".
Так заключает Анейрин свою песню об осаде Кальтраеза, о гибели цвета кельтских воинов. Из 363 вождей спаслось всего трое, успевших очистить себе дорогу мечом, да он, спасенный своей арфой и сединами. Но жизнь была в тягость старому барду, пережившему своих близких и принужденному уступить чужеземцам родной очаг и поле. Он взял арфу и явился ко двору одного короля, не участвовавшего в общем союзе и без боя покорившегося врагам отчизны. Смело и грозно упрекал он его при всех в трусости и низости. Его насмешки были колки и резки. В ярости своей изменник приказал схватить барда и бросить в темницу... Никто не решался исполнить его приказание, а бард все продолжал петь. Тогда один из воинов, Эдин, желая угодить своему повелителю, бросился на старого певца и ударом боевого топора разрубил ему голову. Все присутствующие онемели от ужаса. Тяжкое пало проклятие современников на убийцу и его оружие...
Замечательно, что Анейрин был первым бардом, который поднял меч рукой, бряцавшей на мирной и мудрой арфе. Судьба словно хотела наказать его за такое отступление от высокого назначения барда-певца, и в лице его, в первый и последний раз во всей истории кельтов, бард пал жертвой убийцы, не побоявшегося поднять на него оружие.

Сказания о Ливархе
Ливарх (или, чаще, Ливарх Хен, то есть Ливарх Старый) родился в конце V века (около 480 года), на севере, среди лесов Аргоеда, где царствовал его отец Элидир, где он сам должен был впоследствии царствовать. Для воспитания отправили его на юг, ко двору друга Элидирова, Эрбина, короля Корнуолла.
По обычаю, все молодые воспитанники находились при дворах под покровительством наследника престола, почему и помещались на его половине вместе с бардом, занимавшимся их воспитанием. Герайнт, старший сын Эрбина, полюбил от души молодого Ливарха, почти не расставался с ним и решился даже взять его с собой в поход против Порта, начальника саксов, высадившихся на берегу Корнуолла. Ливарх был тогда еще очень молод: ему было лет 16. Страшное кровопролитие, которое приходилось ему видеть в первый раз в жизни, груды трупов, блеск и звон оружия, испуганные кони, покрытые белой пеной и бешено скакавшие по телам павших воинов, - вся эта ужасная картина произвела на юношу такое сильное впечатление, что он превосходно воспел победу кельтов при Лонгборте и смерть своего молодого покровителя Герайнта, который, по его выражению, пал в битве, но своим падением раздавил саксов.
По смерти Герайнта Ливарх поступил в касту бардов и хоть наследовал отцу своему в правлении Аргоедом, однако же большую часть года проводил при дворе своего родственника, знаменитого Уриена. Это время, по его словам, было счастливейшим временем его молодости. Иноземцы боялись его оружия, подданные любили, женщины хвалили его красоту, храбрые удивлялись его силе и ловкости, все заслушивались его песнями. "Пиры да песни - в них протекала вся моя молодость", - говорил про себя бард.
Смерть Уриена была тяжким ударом для Ливарха. "Бедствие Уриена - мое бедствие, - говорил бард. - Хвалебные песни будут теперь редко слышны из уст моих, потому что Уриена нет более!"
Войны и напор врагов лишили вскоре Ливарха его владений. Он вместе со своим семейством должен был покинуть их и пришел ко двору Кендслана, одного из валлийских королей, просить себе убежища. Кенделан принял Ливарха чрезвычайно радушно, уважая его высокое звание, преклонные годы и несчастье. Старый бард с удовольствием вспоминает об этом ласковом приеме и почестях, оказанных ему добрым королем. Но бедствия преследовали Ливарха: и под новым кровом не дали они ему покоя. Кенделан вступил в союз с двумя другими королями, и в 577 году в сражении с саксами войско его было разбито наголову, а он сам пал в битве, вместе с сыновьями Ливарха.
В одну ночь несчастный старец лишился и семьи, и крова. В своих песнях он превосходно описывает эту ночь, когда, склоняясь над гробом Кендслана, он оплакивает его смерть в той самой зале, где еще незадолго слышны были звуки его арфы и шум пиров, а теперь царствовали мрак и мертвая тишина, которая нарушалась только криком горного орла, жаждавшего упиться недавно пролитой кровью.
С той поры несчастный старец поселился в небольшом шалаше, на берегу реки Ди, невдалеке от аббатства Ланворского, где и теперь еще одна глухая и уединенная местность называется его именем. Грустно было там жить осиротевшему старику; только недуг, скорбь да бессонница разделяли с ним его тяжкую долю. "Я стар, я одинок, я сгорблен, я хил теперь. Поддерживай меня, костыль мой! Ведь недаром же зовут тебя верным другом слабеющего тела!" - восклицает бард в одной из песен своих. Чаще всего вспоминал он в своем уединении о храбрых сыновьях, павших в битве, и в горести своей не раз восклицал, сидя на берегу реки и смотря на беспокойные, шумные волны: "Ударяй в берег, волна! Покрывай собой прибрежный песок! Горе тому, кто слишком стар, чтобы отомстить за смерть своих сыновей. Горе тому, кто теряет вас, дети!" Не раз предавался он вполне своему отчаянию и тщетно умолял смерть прийти к нему скорее, укорял ее в измене, проклинал ее медлительность; не раз в своем пламенном поэтическом вдохновении призывал он небо, землю и тени погибших героев отомстить врагам отчизны за смерть его детей, за его беды и горько оплакивал свое бессилие...
Часто случалось, что в эти-то горькие минуты за рекой раздавался с колокольни аббатства Ланворского мерный и торжественный благовест, призывавший иноков к молитве; часто даже легкий ветерок доносил до ушей старого барда согласное и стройное пение их, долетавшее из окон церкви... Тогда мысли его как будто изменились; на мгновенье ему казалось, что он не один, что и в трепетных слабо дребезжавших звуках колокола, и в отрывке священного пения, долетавшем до него, слышалось что-то знакомое, почти родное и сладостно примирительное. Иноки ланворские изредка посещали Ливарха, предлагая ему свою помощь, желая приютить бесприютного под кровом святой обители; но он каждый раз отвечал на все их увещевания: "Я стар, мне ничего вашего не надо; мне нужна одна могила". Под конец, однако же, мысль о Боге, как единственной опоре и надежде всякого страждущего, всякого удрученного и бедствиями, и годами, привлекла все внимание Ливарха; только в ней привык он видеть облегчение своей горести, в последней своей песне бард говорит: "Мои слезы и вздохи ясно доказывают мне, что Бог не дает счастья горделивым, что все на свете обманчиво, кроме милосердия Божия, только в нем нельзя обмануться!"
Предание утверждает, что незадолго до своей смерти он обратился к Богу, поступил в число ланворских иноков и был погребен в их обители. И действительно, имя его было открыто и прочтено на стене трапезной этого древнего аббатства.

0

12

КЕЛЬТСКИЕ МОЛИТВЫ И ЗАКЛИНАНИЯ
Кельтские Заповеди
Посвятите ваше сердце дикой магии,
Лорду и Леди Природы,
За пределом суеты этого мира.
Не жаждите большого или малого,
Не презирайте слабого или бедного,
Подобие зла да не появится около Вас,
Никогда не награждайте и сами не принимайте постыдное.
Древнии Гармонии даны Вам,
Поймите их рано и гордо,
Будьте едины с силой элементов,
Отвернитесь от позора и лжи.
Обратитесь к Богу Дикого Леса,
Будьте верны Леди Звезд,
Будьте верны вашему истинному естеству,
Верны магии Природы прежде всего остального.
Не проклинайте никого,
Чтобы не быть трижды проклятым,
И если Вы путешествуете по морю или земле,
Следуйте по древним тропам.
Великий Мир Вам
Великий мир бегущей волны Вам.
Великий мир текущего воздуха Вам.
Великий мир тихой земли Вам.
Великий мир ярких звезд Вам.
Великий мир бесконечного мира Вам.
- Адаптировано из древнего гэльского заклинания.
Огради и Защити Нас
Отважный Нуада, властитель белого меча,
Кто подчинил кровь Фирболг,
Ради любви Племени, во имя боли детей Дану,
Держи свой щит перед нами, защити нас всех,
Держи свой щит перед нами, защити нас всех.
Возлюбленная Дану! Мать Сияющих,
Огради, о огради нас, благородная Леди,
И ты, прекрасная Бригит, пастушка, хранящая стада,
Сохрани наших животных, очерти всех нас своим кругом.
Сохрани наших животных, очерти всех нас своим кругом.
И Эллен, милосердная, великодушная,
Хозяйка троп власти,
Призовите звезду власти на путь,
Проведи нас, охрани нашу процессию,
Проведи нас, охрани нашу процессию.
O Мать! O Дева! O Мудрая Старуха!
Триада да пребудет с нами днем и ночью,
На плоской равнине или на горном хребте,
Триада да пребудет с нами и ее плащ вокруг нас,
Триада да пребудет с нами и ее плащ вокруг нас!
Молитва Перед Обрядом.
Я поворачиваю голову
И смотрю в глаза Матери, которая родила меня,
В глаза Девы, которая любит меня,
В глаза Старухи, которая ведет меня к мудрости,
В дружбе и привязанности.
Через твой дар природы, O Богиня,
Одари нас обилием в нашей нужде.
Любовь Леди,
Привязанность Леди,
Смех Леди,
Мудрость Леди,
Страсть Леди,
Благословение Леди,
И магию Леди
Творить в мире Абред,
Также как Нестареющие творят в Гвинфид;
Каждая тень и свет,
Каждый день и ночь,
Каждое мгновение в доброте,
Одари же нас своим Взглядом.
Славься, Бригит!
Славься, Бригит! Славься, Бригит!
Королева исцеления, Мать поэзии,
Славься, Бригит, горн нашего зрения,
Источник нашего знания, источник нашей радости.
К тебе идем мы, ночью и днем,
Сокрытые дети Богини,
Возвысь наши голоса, наполненные почтением,
Радостью, и весельем, и смехом.
Награди нас, о свеча радости,
Ибо Ты есть пламя познания ремесел,
Целительное искусство Диан Кехта, поэтическое искусство Огмы,
И искусство творения Гоибниу.
Удостой же нас присутствием, о Серебряная Ветвь,
Остров в царстве мира,
Спаси нас от волн опасности и напряжения,
В тени твоих душистых яблонь
Слава тебе, Дану!
Слава тебе, Дану, Мать!
Ты, о предшественница Богов,
Древний Холм был твоим Супругом,
Да будут благословенны твои ноги, которые привели тебя на эти Пути,
Да будет благословенно твое лоно, из которого вышли все мы,
Да будет благословенна твоя грудь, вскормившая нас,
Благословена будь ты, Королева Земли,
Ты, благословенная Дану, мать Богов,
Помните меня, твоего ребенка любви и смеха,
В этот день и во все дни всех времен года,
Во все дни всех времен года.
Грядет Битва.
Морриган, ты Врона Сражения, я обращаюсь к твоему имени,
И к имени Бадб, и к имени Махи,
И к именам всех духов красных владений,
Оградите меня в грядущем сражении,
Оградите меня в грядущем сражении,
Когда рот должен быть закрыт,
Когда глаз должен быть закрыт,
Когда дыхание должно застыть,
Когда сердце должно прекратить биться,
Когда сердце должно прекратить биться.
Когда я поставлю свою ногу на борт ладьи
Которая заберет меня к дальнему берегу,
O Морриган, жрица Авалона, огради мой дух,
O славная Элайн, упокой мою голову на своих коленях.
O Ниму, дочь мудрости, веди ремесло моего духа!

0

13

Кельтский пантенон.

Кельты верили во многих богов, хотя пантеон многих племен отличался друг от друга: как, например, божества ирланцев от валлийских божеств - которые, в свою очередь, полностью отличались от богов галльских племен. Следует учесть, что в разных племенах один и тот же бог мог быть известен под разными именами, причем часто имя его считалось священным и не произносилось вслух (отсюда и клятва: "Я клянусь теми богами, которых почитает мой народ."). Очевидно, что иерархия в духовном мире была отражением борьбы между последовательными генерациями богов, доминировавших в универсуме, начиная с первобытного хаоса до появления порядка, сохранение которого было гарантировано превосходством верховных божеств над всеми остальными. Отношения между богами напоминали отношения между "клиентами" и покровителями в человеческом обществе.
Из письменных источников, в основном, из описаний Цезаря, известно около 400 имен кельтских богов и богинь. В некоторых обрывочных текстах упоминаются четыре кельтских божества, которым приносились жертвы. Это Тевтатес, Эзуc, Лугус и Таранис. Женские божества имели имена Росметра, Нантосвелта, Сирона, Неметона.
Богиня-мать почиталась в трех областях: в Провансе, на Пиренеях, и в Ирландии, где были сильны матриархальные пережитки. Богиня Эпона – покровительница лошадей – почиталась в Галлии, северной Италии и Британии. Верховный бог в кельтском пантеоне был покровителем дорог, купцов, искусства и техники.
В Южной и Средней Франции боги изображались в позе Будды, иногда с двумя или тремя головами. Известны изображения галльского бога Кернуноса (или Цернуноса) с оленьими рогами. Другая группа изображений – боги с колесом и молотом или змеей. В римское время боги приобретают антропоморфный облик. Кельты почитали горы, леса, деревья, из животных – часто встречаются баран, собака, змея.
Дану (Ану) - древняя богиня, жена Бога Солнца Беленуса, давшая имя целому клану Богов - Туата де Даннан (иpл. Tuatha De Danann). Обычно этот термин переводят как племя Богини Дану. Туата - народ в масштабе расы. Корень "Туата" также означает Север. В мифах ирландских кельтов Север считается источником Силы, именно оттуда, с Островов Севера пришла Дану со своей расой. Распространённая ассоциация с Дану - ремёсла, искусство. Именно на Севере раса постигала магические искусства.
Ану почиталась как матерь всего живого; "она привыкла заботиться обо всех богах", - пишет анонимный автор комментариев (IX в.) к "Словарю" ирландских богов Кормака, где он её именует "благодетельная Ана", как эквивалент Buan-ann (добрая мать). В целом Дану/Ану можно считать неким архетипом Матери, поэтому у неё существует такое множество Ликов, как Морриган, Маха, Бадб, Рианнон, Эпона.
Луг Ламхада (Луг Длинная Рука) - сын Солнца, отец героя Кухуллина, обладатель волшебного копья Самилданах. В Уэльсе его знают под именем Ллеу, галлы чтили его как Лугоса. Известно это имя было и в Ирландии: среди мифического племени богини-прародительницы Дану встречается персонаж, который носит это имя и владеет всеми возможными ремеслами и искусствами. Бог Луг был так же покровителем воинского искусства; не случайно его имя входит в названия многих крепостей. Город Лион, например, носил раньше название Лугдунум - "Крепость Луга". Но еще важнее то, что Луг ассоциировался у кельтов с солнечным светом и теплом (как и римский Меркурий), именно поэтому его праздник Лугнасад (правильнее - Лунашав), "Праздник Луга", день окончания урожаев и благодарение за щедрость Матери-Земле. Саксы называли его Ламмас, "Праздник листьев") приходился на 1 августа.
Таранис (tarran - по-галльски "гром") - бог грома, которому поклонялись в Галлии и Британии, он упомянут наряду с Езусом и Тевтом, римским поэтом Луканом. Таранис воспринимается, как Бог защитник воинов, покровитель войны, прежде ему приносили в жертву человеческие головы, уже после только животных. Он одновременно приравнивается Юпитеру, Зевсу и Тору поскольку метает молнии. Символы Тараниса - это трискель, спираль и иногда колесо, что приближает его к Юпитеру. До сегодняшнего дня посвященные ему обычаи сохранились в виде битья стекол или спуска горящих колес. В Вите святого Винцента Агенского (4 век) обычай такой осуждается и обвиняется в наивысшей мере, ибо по команде демона собирается эта "безбожная масса язычников", чтобы спустить горящее колесо до реки. Этот ритуал имел смысл, чтобы небесный огонь должен был оплодотворить земные воды. Таранис - господин высоких небес, который оплодотворяет землю посредством молний. Но, тем не менее, в нем не отражается архетип Бога создателя, так как земля рождает только тогда, когда супруга Ригани вступает в коитус с Езусом/Цернунносом. Изображался обычно с молотом и колесом в руке.
Тевтатес (Тевтат) - защитник племени, охранявший его от врагов.
Огма (Огмиос) - солнцеликий творец красноречия, сын бога знаний Дагда. Огма изображался в виде старца, облаченного в звериную шкуру а также вооруженного палицей. Уши стоявших рядом вместе с богом людей соединялись тонкими цепочками вместе с его языком.
Огма был представителем племени богини Дану, основной группы кельтских божеств.
Огромная физическая силища Огма сочеталась с талантом провидца, а также некоторыми магическими способностями. Довольно часто Огма отождествляется с греческим Гераклом.
Богу Огма приписывают изобретение древней системы огамического письма кельтов а также пиктов, представлявшего собой ряд вертикальных или наклонных линий, пересекающих горизонтальную основную линию. Огамические надписи высекали на камнях, скалах, вырезали на металлических, костяных а также деревянных изделиях. До нашего времени дошло около 400 таких надписей.
В некоторых ирландских мифах говорится, что Огма женился на Етайн, дочери бога-врачевателя Диан Кехта. Во второй, а также последней битве при Мойтуре Огма убил Индеха, сына фоморской богини Домну, царя фоморов, демонических существ, вызвавших на бой молодых богов из Племен богини Дану. В кровопролитном сражении, в котором перевес досталась Племенам богини Дану, Огма добыл волшебный меч.
Беленос - благодетельный бог солнца. Как создатель растительного царства, дарующий травам целебную силу, он является в то же время и представителем врачебного искусства.
Бригид - богиня огня, поэзии и кузнечного ремесла, христианизированная под именем Св.Бригитты. В ее честь каждую ночь сияют блуждающие огоньки. Она - Божество Плодородия, помогает при деторождении. Ее праздник - Имболк; и в эту ночь крестьяне вывешивают за дверь куски ткани, чтобы Бригид благословила их .
В своих "Записках" Юлий Цезарь упомянул странное божество, которому дал имя Дис (Дит) Патер - "Отец богов": "Галлы все считают себя потомками отца Дита и говорят, что таково учение друидов. По этой причине они исчисляют и определяют время не по дням, а по ночам: день рождения, начало месяца и года они исчисляют так, что сперва идет ночь, за ней день". Видимо, не названное открыто божество иного мира, подобное греческому Плутону. Покровитель мертвых, этот бог одновременно ассоциировался с тьмой, холодом и ночью - отсюда странность исчисления времени, на которую обратил внимание Цезарь. Как называли галлы этого мрачного бога, ведавшего судьбами людей, одновременно бога смерти и прародителя всего живого, точно неизвестно. В Ирландии его знали под именем Донн (Темный).
Дагда Искусный - один из королей Племен Богини Дану, отец многих Богов. Бог мудрости и богатства, хозяин котла изобилия, управляющий природными явлениями и урожаем. Известен также под именами "Красный Многомудрый" (Руад Рофесса) и "Эохаид отец всех" (ирл. Eochaid Allathair). Образ Дагда вобрал наиболее типичные представления кельтов о всемогущем божестве потустороннего мира, хозяине котла изобилия. Сего бога обыкновенно изображали в виде великана вместе с громадной палицей, которую приходилось везти на повозке. Одним концом своего оружия он разил врагов, другим же - возрождал мертвых. Нередко наделялся властью над природными явлениями и урожаем; с этим, очевидно, связана его роль во время празднования Самайна, где он выступал совместно с богинями войны и разрушения (Морригу, Бодб). Местопребыванием Дагда считался сид (холм) Бруиг на Бойне, а супругой - обожествленная река Бойн. Персонажем со сходными функциями мог быть галльский Суцелл.
Нуаду Аргатлам (Нуаду Среброрукий), бывший королем Племен Дану дважды. Руку он потерял сражаясь с Фир Болг, в битве при Маг Туиред, и заменил ее механической рукой бога Диан Кехта. Имеется множество свидетельств об обличии этого бога, от которого, по одному из поверий, происходили все ирландцы - во всяком случае, именно к нему в более поздние времена возводилось немало генеалогий, представлявших Нуаду в облике того или иного "исторического" персонажа - родоначальника. У кельтов Уэльса он почитался под именем Нудд, в Британии нам известен Ноденс, связанный с культом воды и источников. Ж. Дюмезиль, а за ним и другие связывали пару Нуаду - Балор с римскими и германскими мифологемами (одноглазый и однорукий боги - Тир и Один).
Морриган, Бадб и Немайн - троица Божеств Войны . Морриган - богиня сражений, борьбы, и плодовитости. Ее имя переводит как "Великая Королева " или "Королева Призраков" , что полностью соответствует ее природе. Морриган появляется и как самостоятельное божество, и как троица богинь, которая включает в себя собственно Морриган, Бадб ("Стервятник") и Немайн ("Безумие"). Морриган часто появляется в облике вороны. Она - одна из Туаты Де Данаан (Племени Богини Дану) и именно она помогла нанести поражение Фирболг в Первой Битве при Маг Туиред и Фоморам во Второй Битве.
Некоторые считают, что она является супругой Дагды, в то время как Бадб и Немайн иногда упоминают как супруги Нейта , не очень известного бога войны, который, возможно, есть никто иной, как Нуаду, Небесный Отец в его воинском аспекте. Интересен тот факт, что другая богиня сражений, Маха, также связана с Нуаду.
Диан Кехт - бог Плуга, врачевания, чудесным образом исцеляющий тяжелые раны и возвращающий жизнь мертвым. Изготовил Нуаду, который потерял руку в сражении с фоморами, новую, из серебра, действовавшую совсем как настоящая, кроме того, создал волшебный колодец, оживлявший мертвых.
Он связан с мифом о спасении Ирландии. Когда Морриган, родила сына ужасной наружности, Диан Кехт, предвидя грядущие беды, посоветовал предать его смерти. И когда он вскрыл сердце бога-младенца, обнаружил в нем трех змей, способных вырасти до гигантских размеров и проглотить всю Ирландию. Диан Кехт умертвил змей и предал их огню, но он опасался, что даже мертвые тела их могут причинить зло. Поэтому Диан Кехт собрал их пепел и высыпал его в ближайшую реку и, как только он это сделал, вода закипела, и в ней погибло все живое. С тех пор река зовется Бэрроу («Кипящая»).
У Диан Кехта было несколько детей, двое из которых унаследовали дело отца. Их звали Мидах и его сестра Эйрмид. Кроме них, у него была и другая дочь, Этэйн, которая вышла замуж за Огму, и трое сыновей, которых звали Киан, Кете и Ку.
Диан Кехт приходится богу Лугу дедом.
Мананнан Мак Лир - бог морей и волшебства. Мананнан также является общекельтским божеством (валлийский Манавидан), а в его владениях - в море - находится множество островов Мира Иного, поэтому он - один из его стражей. Титулы его - "Повелитель Туманов", "Повелитель Страны Женщин", "Повелитель Страны-под-Водой". Некоторые считают, что Мананнан был христианизирован как Св.Михаил.
Поздние свидетельства назвают Зеленого Человека - Повелителя Животных, Эсуса или Ху-Хэса - вечно умирающего бога, Эпону - богиню в облике лошади, покровительницу плодородия. Из галльско-римских резных изображений мы знаем о рогатом боге по имени Кернуннос, корни которого в божестве, называемом антропологами "владыкой зверей". Это был бог охоты, и охота была в его власти. В британском фольклоре он появляется как "Херн-Охотник", и Шекспир упоминает о его дубе в Виндзорском лесу. Образ рогатого охотника восходит к очень древним временам; пещерные рисунки изображают человека в шкуре дикого зверя. Охотник идентифицировался с оленем -- в действительности делая его символическим предком своего клана -- чтобы умилостивить его властвующий дух. Это очень древнее таинство, хотя и не исключительно кельтское: охотник и зверь -- едины.
Кроме того, следует отметить, что многие галльские божества, подобно нравам, образу жизни и культуре кельтов, были позднее в значительной степени романизированы, и это осложняет попытки воссоздания исконных религиозных представлений кельтов.
Керидвен - в валлийской мифологии - богиня плодородия и мать Афагдду, самого уродливого мужчины на свете. Чтобы как-то компенсировать этот изьян, Керидвен один год и один день варила в котле знания напиток, который должен был сделать Афагдду мудрым и уважаемым. Присматривал за котлом ее второй сын, Гвион Бах. Однако Афагдду не суждено было обрести пророческий дар: капля зелья попала па пален, Гвиону Баху, и тот без задней мысли слизнул ее. В ярости Керидвеп поймала и съела виновника, но потом возродила его в облике Талиесина, величайшего из валлийских бардов всех времен.
У богини был еще один не менее уродливый сын, бесстрашный воин Морфан. Он сражался на стороне короля Aртура в его последней битве при Камлане.
В начале сражения рыцари Мордреда опасались вступать в бой с Морфаном, так как считали, что подобным уродством может обладать только Сатана.
Бог Гоибниу в кельтской (валлийской и ирландской) мифологии бог-кузнец, принадлежащий к Племенам богини Дану, который всего тремя ударами молота мог выковать прекрасный меч. Именно Гоибниу изготовил богам оружие, с помощью которого они одержали решительную победу над демонами-фоморами во второй битве при Мойтуре, а также волшебный напиток, который поддерживал их силы в сражении.
Наряду с Дагда считался владельцем неистощимого магического котла и хозяином пиршественного зала в подземном мире. Вместе с братьями, богом-плотником Лухтой и бронзовых дел мастером Кредне, он составлял триаду кельтских богов ремесла. Они с изумительной быстротой чинили оружие богам Племен богини Дану прямо на поле боя.
Образ Гоибниу соответсвует богам, мастерам кузнечных дел Гефесту и Вулкану в греческой и римской мифологиях.
Аонгус (Аэнгус, Оэнгус) - в ирландской мифологии прекрасный бог любви, сын отца богов и покровителя друидов Дагда и богини воды Боанд. Над головой красавца Аонгуса всегда порхали четыре птички, символы поцелуев. Птицы часто фигурируют в описаниях его ухаживаний за Каэр, девушкой-лебедем божественного происхождения, родом из Коннахта.
Ее отец, Этал из Племен богини Дану, противился браку, пока отец Аонгуса, Дагда, не захватил его в плен. Было решено, что Аонгус женится на Каэр, если узнает ее среди стаи лебедей и если она согласится выйти за него замуж. На празднике Самайн юноша увидел Каэр, плывущую по озеру в сопровождении ста пятидесяти белоснежных птиц. Он сразу узнал ее, и девушка стала его женой. Интересен миф с участием Аонгуса, который связан с его приемным сыном Диармаитам Любовное Пятнышко. Во время охоты таинственная незнакомка поставила на лбу этого привлекательного юноши волшебное пятнышко любви.
С тех пор ни одна женщина, не могла, посмотрев на Диармаита, не влюбиться в него. Так произошло и с Граинне, дочерью короля Ирландии, бывшей нареченной предводителя фениев Финна Маккула. Аонгус спас влюбленных от ярости великого воина Финна, но не смог защитить сына от клыков волшебного кабана. Он привез тело Диармаита в свой дворец на берегу реки Войн и вдохнул в него новую душу. Молодой воин стал жить с Племенами богини Дану, которые к тому времени покинули верхний мир и поселились под землей Ирландии. В греческой мифологии ему соответствует Эрот.
Езус (Эзус) - бог, возможно, войны. Требовал жертв, повешенных на дереве. Упоминается римским поэтом I в. н.э. Луканом в поэме "Фарсалия", как один из тех, кого “успокаивают ужасной кровью в его диких святилищах". В жертву ему вешали на дереве, возможно, наносили удары, чтобы он истекал кровью. Подобное “висельничество” наводит на мысли для некоторого сравнения с Вотаном (Одином).
Его римское соответствие так же не столь определенно, как и у Тараниса. Он стал для некоторых Марсом, для других Меркурием. Езус входит в святую триаду наравне с Таранисом и Тевтом. Значение слова Esus имеет индоевропейские корни и означает, как "добрый господин ", так и "мастер ужаса".
На иллюстрациях это бородатый, простоволосый, полуголый атлетический мужчина, который колет ветви Древа. Возможная интерпретация символов сиих может быть следующей: топор как элемент воли, отсекающий отмершее в человеке, обществе, мире, чтобы то не мешало росту Древа. Его действия суть акт победы над так называемым реальным Злом, а именно тем, что мешает росту, и его действия отнюдь не ужасны, они суть “зло”, “смерть”.
Его символы: Древо Мировое, Спираль. В до-римских изображениях триад Езус - Бог с листьями омелы. Вероятно, он является древней ипостасью великого Бога Тевта.
Гвин (Gwynn) или Гвин ап Нудд (Gwynn ap Nudd) - властитель Аннона, Потустороннего Мира. Он сын Нудда, который никто иной как Бели, т.е. супруг богини Дон. Известно, что сама Богиня Дон - та же самая Богиня, что и Дану, Мать Богов клана Туата де Даннан. Однако сам Нудд занимает в мифологии валлийцев более скромное место, чем его сын. Гвин ап Нудд пережил в мифах и легендах чуть ли не всех своих божественных родичей.
"Gwyn" в переводе означает "прекрасный, белый, яркий" и значит почти тоже самое, что ирландское слово "fionn". Некоторые исследователи находят сходство между Гвином ап Нуддом и Финном Мак Кумаллом. Оба они сыновья Небесного Бога, оба прославились как великие охотники. Гвин же обладает более сакральным статусом, ибо он повелевает людьми. В одной из ранних валлийских поэм он предстаёт Богом Войны и Смерти, в этом качестве выполняет роль судьи над душами, провожатого убитых в Аннон, где безраздельно правит ими. В поздних, христианизированных преданиях говорится, что его Гвин ап Нудда Бог поставил повелевать демонами в Анноне, чтобы они не губили род людской. Он считался королём охотников Уэльса и Западной Англии, и это его спутников иной раз можно было слышать по ночам, когда они охотились в пустынных и глухих местах.
Цернуннос - в Священном Центре, Роще всех Миров, он сидит в основании древнего Дуба, скрестив ноги. В состоянии транса, у входа, соединяя три мира: Земля, Море и Небо и миры за этими мирами, Бог и Мировое Древо есть Одно, он огромен, простираясь в глубокое небо и бесконечный космос. Его массивный ствол, хребет Среднего Мира есть сердце Древнего Леса, вокруг которого вся Жизнь, вращающая все Миры. Его безграничная сеть корней глубоко проникает в секреты земли и Подземного Мира. Над ним свершают извечное коловращение Солнце, Луна и Звёзды. Всё вокруг него лишь нежное падение листьев в мелодичном, поющем воздухе. Всюду пульсирующая и мерцающая Зелень, купающаяся в золоте искрящегося тумана. Мягкий мох покрывает чёрную, сырую, бездонную почву. У его ног большой Котёл, который рождает Пять Потоков Рек. Сквозь молчащий и неподвижный лес, они идут, шепча крыльям и тайной скользя, шелестом листьев, тихим шагом Первопредков, Старейшие Животные собираются вокруг Него: Ворон, Хранитель Врат; Олень Семи Рогов, Хранитель Времени; Древняя Сова, Старуха Ночи; Орёл, Владыка Воздуха, Око Солнца; и Лосось, Старейший из Них, Мудрейший из Мудрых. Он приветствует и благословляет их, и они чтят Его, Цернунноса, чья кожа цвета лесного ореха, чьи вьющиеся волосы прекрасно блестят. Бог, чьи глаза - отблеск огня звёзд, плоть его - вместилище древних вод, он хранитель Тайны, изначальной и первобытной. Он носит корону рогов, сплетённых с плющом, возжигающим зелёный пожар. В правой руке Торг из золота, символ благородства и священного обязательства. В левой руке его Рогатая Змея - символ сексуальной сакральной власти над Богиней. Цернуннос в Своём Древнем Лесу, в Священном Храме, Святой Роще, Цернуннос и Его Дети - грёзы Миров.
Цернуннос, Бог Природы и Изобилия, явлен во множестве форм и известен в разнообразных ликах во множестве культур. Его кельтские аспекты: Рогатое Божество и Зелёный Человек, Страж Зелёного Мира. На скалах, на камнях, на земле - всюду был его лик, Шамана Охоты. Люди общались с ним, чтобы получать его силу и силу его детей, животных, рисуя их на теле, надевая шкуры, танцуя. И Цернуннос и его колдовство были до людей... он есть само разнообразие жизни, ярость и часть эволюции. Но он древнее... Он старейший из Древних, рождённый Богиней, Матерью Всего, Ану, инициатор нерушимого Круга Жизни.
Цернуннос, как Рогатый Бог, Владыка Животных изображается подобно человеку или получеловеку с оленьей головой. Хотя он и похож на человека, но его энергия и действия не являются человеческими. Он защитник животных, выражение закона охоты и урожая. Также он - тёмное бессознательное, природные животные инстинкты, Цернуннос - любое дерево или весь лес, Бог растительности в своём аспекте Зелёного Человека, Страже Зелёного Мира. Его рога символизируют верхушки деревьев леса и звериную натуру. Его мудрость в том, что старое должно умереть, чтобы уступить дорогу новому - Жертвенная Охота. В аспекте Подземного мира Цернуннос - Тёмный Человек, Бог, который живёт в доме под Холмом. Он тот, кто успокаивает и поёт мёртвым песни. Цернуннос глава Дикой Охоты.
Весной и летом Цернуннос - Зелёный Человек, светлая половина года и как Тёмный, Тёмный Бог осенью и зимой. Он появляется весной как молодой Сын, дитя Богини, воплощение надежд, растущий, зелёный мир. Летом он Зелёный человек - яркая, пульсирующая сущность жизни, супруг Богини. Осенью он - Рогатый Бог, тот, которым пожертвуют. Он начинает своё нисхождение в Подземный мир, возвращаясь к Земле, от которой был рождён, и семена света от распавшегося тела родят новое Солнце.
Аирмед (Эйрмид) - богиня врачевания, дочь бога-целителяДиана Кехта. С помощью чудотворного источника возвращала жизнь и силывоинам во время битвы с фоморами.  Историй об Аирмид немного. Она упоминается только два или три раза во всех переведенных ирландских историях. Аирмид - целительница, связанная с травами, член семьи целителей среди Туаты де Дананн, одной из групп языческих Богов и Богинь Ирландии. Вместе со своим отцом Диан Кехтом и братом Миахом, Богом хирургии, она ассоциируется со священной весной, которая возвращала мертвых к жизни. Вот, что говорят легенды:
"Убитые и смертельно раненые были брошены в целительный колодец, над которым Диан Кехт, его сыновья Миах и Октриул, и его дочь Аирмед пели заклинания, и все восстали к жизни."
Как целительница Аирмид превзошла своего отца в искусстве, поскольку, в то время как Диан Кехт заменил отрубленную руку короля Туаты де Дананн, Нуады, ее серебряным аналогом, она и Миах восстановили отрубленную руку и исцелили короля.

0


Вы здесь » Зазеркалье » Встреча друзей в лучших кельтских традициях. » Кто такие кельты и с чем их едят?